Правда ли, что философия снова в моде? Из Оптимальной революции — Счастье спряталось и хихикает за углом

Правда ли, что философия снова в моде? Из Оптимальной революции

Меньше всего оптимальная революция должна касаться философии. Или скажем по-другому, в оптимальной революции не должно быть философии вовсе. В ней не должно быть как самой традиции, сложившейся в историю философии, так и тех вопросов, которыми эта традиция в течение тысячелетий была занята.

Существующая к этому моменту европейская философия как задача была решена в момент, когда были заложены ее истоки. Вся европейская философия началась с Фалеса и закончилась Аристотелем. Тогда был сформирован весь логический и терминологический аппарат, который предопределил все возможные ответы на все возможные вопросы. Если мы хотим чего-то принципиально нового, первое, что мы должны сделать – это полностью отказаться от всей философии. Сейчас кажется, что это практически невозможно, поскольку мы являемся носителями европейской философии и то, с помощью чего мы хотим от нее «полностью отказаться», нею же, европейской философией, и было сформировано. Но! Это говорит нам сама европейская философия. Никто не может запретить нам посмотреть на мир по-новому.

Мы начинаем с неудовлетворенности теми ответами, или же их набором, которые нам предложены. Но что нам делать? Ведь сами вопросы сформированы традицией, против которой мы вознамерились бороться. А ничего не делать, игнорировать традицию. Это единственное, что способно ее ослабить. Мы просто будем игнорировать философию и всех людей, которые к нам будут приставать с «философскими вопросами».

Дело в том, что не существует никаких «философских вопросов», это, между прочим, еще одна парочка ругательных слов, которыми будут пытаться остановить оптимальную революцию. Некоторые люди серьезно считают, что все вопросы можно разделить на группы – «философские», «научные», «практические», «политические», «экономические». Это не правильно. Во всяком случае, это выглядит ошибочным для человека, твердо решившего мыслить свободно и не цепляться за крючковатые колючки стереотипов, цепляющихся к мышлению еще проще, чем репей к штанине.

Жизнь обладает очень понятным и четко уловимым единством. Вся сущность философии направлена на то, что бы разрушить нашу способность четко и понятно мыслить это единство. Что такое «анализ»? Это греческое слово впервые встречается у Гомера: Пенелопа, чтобы избавится от навязчивости женихов объявила, что выйдет замуж лишь тогда, когда кончит ткать саван своему свекру — Лаэрту Итакийскому, но ночью распускала каждый раз всё сотканное за день, до тех пор, пока не вернулся Одиссей. Да само появление слова «анализ» связано с хитростью и коварством!

Конечно же мы за Одиссея, мы за то, чтобы Пенелопа дождалась своего возлюбленного супруга и сохранила его честь. Но посмотрите – разве это не ирония? Разве не то же самое делала все это время философия и те, кто нею прикрывался? Днем на глазах у всех они плели саван аргументов, а ночью, когда никто не видит – подло расплетали на нити.

Когда мы находим немного времени, свободного от наших повседневных дел, мы не хотим тратить его на пустые развлечения и хотим посвятить его размышлениям и обсуждениям с друзьями вещей, которые помогут нам улучшить нашу жизнь. Если при этом мы зайдем достаточно далеко, есть риск, что то, чем мы занимаемся назовут философией. Тут все как с обвинениями в цинизме. Далее следует примерно такое продолжение: если это философия, то не наших умов дело обсуждать такие вопросы, или – эти вопросы слишком сложны, на них невозможно найти ответы. И мы прекращаем искать. Мы никогда не найдем истину в системе, которая сформировалась как такая, в которой истину отыскать невозможно.

Философия – это бесконечно сложная проблема, это и трактаты и диалоги написанные тысячелетия назад, и университетские учебники, и профессоры, которые работают на зарплату и гранты. Но мало того, это еще и проблема бесполезная. Нам дали заведомо ошибочный ключ к двери и тихо потешаются над нами в сторонке. Но вместо того, чтобы бесполезно тыкать и пытаться просунуть этот ключ в замочную скважину, не нужно забывать, мы можем смести дверь вместе с замком. Или же – пробраться в окно, назло тем, кто решил так дешево над нами надругаться. Хорошо ли это? Ставки ведь высокие.

Посему мы предлагаем в рамках оптимальной революции отказаться от философии как от слово ругательного и вредящего истине. Кроме того, именно по этому слову мы будем выявлять саботажников и людей с особым остервенением упорствующих во зле и неведении. Наша задача ввести моду на размышления, серьезные, требующие затраты усилий, а не только времени, и при этом ни в коем случае не допустить, что бы такие размышления стали философией. Что может покончить с верой человека искреннего и честного перед самим собой? Признание объекта этой веры религией, т.е., что бы растоптать с говном такого человека и все его верования достаточно назвать то, во что он верит «религией», никто не захочет серьезно относиться к «религии», искренний человек стремиться верить в то, что есть на самом деле, а не в нечто, что скрыто предполагает ошибочность. Все люди так и живут на грани истины и лжи, что дает лучшую пищу для процветания лицемерия.

Как человек может говорить «то, во что я верю, это моя религия»? Так он верит или не верит? Или лжет самому себе? Не было бы правильнее для него говорить: я верю, что все обстоит именно так. Это примерно как с выражением «мое скромное мнение». Ответьте, это ошибочное или истинное мнение? Да кого волнует, ваше или не ваше, скажите главное: это ложь или истина, хватит юлить и увертывать! Но нет же. Всё учит нас тому что мутность в голове – это норма, мало что побуждает нас искать ясности.

Философия сама себя сделала синонимом слова «ложь». Не нужно нападать на Сократа или Платона, они тут ни причем. И между прочим, мы даже не знаем, жили ли такие люди на самом деле, а если и жили, то действительно ли с ними связанны те события, записи о которых дошли до нас. От Платона дошло только 11 древних рукописей, разница во времени, когда жил Платон и когда были написаны экземпляры этих рукописей 1 300 лет! Таким образом, достоверных источников от Платона и того, что он писал, до нас дошло даже меньше, чем от Иисуса Христа и первых апостолов. Все греческие и римские тексты известны только из средневековых рукописей, древнейшие из которых датируются XIV–XV вв. Очевидно, что мы говорим здесь об этом не для того, что бы подвергнуть сомнению какие-то исторические факты, это было бы абсурдно. Но каждый из нас должен хорошо себе представлять насколько зыбкой является почва, на которой стоит история чего бы то ни было, а тем более – история философии.

Мы ни в коем случае не должны допускать того, что бы одна ложь, лишенная фактов, заменялась другой ложью, лишенной фактов. Лучше честно признаться – «вот этого и этого мы точно не знаем и пока знать не можем, поскольку не обладаем достаточно надежными историческим свидетельствами». Нельзя допускать шарлатанства, при котором нам с полной уверенностью будут рассказывать об Атлантидах, или к примеру о том, что истории человечества не более тысячи лет и вся она была фальсифицирована в Средние Века. Разумеется, что история фальсифицировалась в Средние века, точно так же как и во все остальные века. Наши газеты фальсифицируют настоящее, а наши министерства образования – прошлое, исходя из соображений текущей политической конъюнктуры. Неужели мы можем надеяться на то, что всё то же самое не происходило в прошлом? На чем могут быть основаны такие надежды? Только на нашем предположении, что раньше люди были честнее и совестливее? Глупо. Очень глупо и недальновидно.

Юрий Карапетян
Ленивая тварь, начисто лишённая амбиций, но при этом жутко завистлив к успехам других. Любит поспать и поесть больше, чем думает о своём будущем. Единственное литературное достижение - сборник рассказов, изданный журналом "Киев", печатным органом Союза писателей Украины в 2006 году (в самом Союзе не состоит, не только потому, что жмотится оплачивать копеечные членские взносы, но ещё и потому, что не отвечает ни одному требованию организации). Исключительно благодаря малому тиражу (25 экземпляров) сборник стал библиографической редкостью, что и составляет единственную его ценность. Хуже всего автору удаются рассказы и повести в жанре научной фантастики, по какой-то совершенно мистической причине именно им он уделяет больше всего творческих сил и времени.

4 комментария

  1. Философский позитивизм всем в помощь. Иначе получается, что предметный кризис философии как бы прошел зря, а то и вообще не случался.

    1. Вы правильно опеределили истоки) Зрите в корень, так сказать. Да, да, именно они — Рассел, Спенсер, Кун, даже больше Спенсер и Кун, чем Рассел, в свое время «прочистили» мне мозги=) Но начало «всеобщей оптимизации» всё же было положено Декартом. Не люблю весь этот пафос, пусть зачтётся в качестве иронии, но картезианство можно назвать «первой оптимальной революцией», которая в некотором роде обнулила огромный массив данных, накопленных Античностью, Высоким Средневековьем и Возрождением.

      1. Витгенштейн — любофь моя 😛

        Декарт сам был не дурак зачерпнуть из схоластики, чем Жильсона, если мне не изменяет память, весьма удивил, когда тот разбирался в декартовых глубинах. Этим он чем-то похож на Фалеса, который тоже был не дурак зачерпнуть из египтян…

  2. Проблема не в самой философии а в восприятии накопленного ею.
    Каждому инструменту нужна рука мастера. Сохраненное предназначено для мастера. Такой вид сохранения как философия или религия либо учение для будущего мастера необходимо силами общества. Когда в общество является мастер общество дарует сохраненный инструмент. Имена не имеют значения для мастера для него нет времени в слове.
    Не у всех от рождения имеется музыкальный слух. Не все имеют способности к изучению языка. Не всем дано прочитать мысль в слове. Философия как способ свободного доступа к слову каждого из людей очень важна.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *